{"paper_id":"a6ac2737-b875-4310-a560-f92dce79a11d","body_text":"МЕДИЦИНСКИЙ ВЕСТНИК СЕВЕРНОГО КАВКАЗА \n2017. Т. 12. № 4\nMedical news of north caucasus\n2017. Vоl. 12. Iss. 4\n445445\n© Коллектив авторов, 2017\nУДК 618.145-007.415-07\nDOI – https://doi.org/10.14300/mnnc.2017.12124\nISSN – 2073-8137\nмОРФОФУНКЦИОНАЛЬНАЯ\tХАРАКТЕРИСТИКА\t \nНЕЙРОЭНДОКРИННЫХ\tКЛЕТОК\t \nпРИ\tГЕНИТАЛЬНОм\tЭНДОмЕТРИОЗЕ\nГ.\tА.\tДемяшкин\t1,\t2, м.\tР.\t Оразов\t3,\tЯ.\tР.\tЗакирова\t3,  \nН.\tВ.\tЖарков\t1, м.\tА.\t Батов\t4, Я.\tС.\tБорисов\t4\n1 Научный\tклинический\tцентр\tОАО\t«Российские\tжелезные\tдороги»,\tмосква\t\n2 первый\tмосковский\tгосударственный\tмедицинский\tуниверситет\t  \n   им.\tИ.\tм.\tСеченова,\tРоссия\t\n3 Российский\tуниверситет\tдружбы\tнародов,\tмосква\t\n4 Российский\tнациональный\tисследовательский\tмедицинский\tуниверситет\t \n   им.\tН.\tИ.\tпирогова,\tмосква\nmorphofuncTional\tcharacTerisTics\t  \nof\tneuroendocrine\tcells\tin\tgeniTal\tendomeTriosis\ndemyashkin\tg.\ta.\t 1,\t2,\torazov\tm.\tr.\t 3,\tZakirova\tYa.\tr.\t 3,\t \nZharkov\tn.\tV.\t2,\tBatov\tm.\ta.\t4, Borisov\tYa.\ts.\t4\n1 scientific\tclinical\tcenter\tJsc\t«russian\trailways»,\tmoscow\n2\ti.\tm.\tsechenov\tfirst\tmoscow\tstate\tmedical\tuniversity,\tmoscow\n3 The\tpeople’s\tfriendship\tuniversity\tof\trussia,\tmoscow\n4 pirogov\trussian\tnational\tresearch\tmedical\tuniversity,\tmoscow\nИзучен нейроэндокринный компонент нейроиммунногенного воспаления при генитальном эндометрио-\nзе. В клиническом исследовании проводили анализ фрагментов эндометриоидных кист и биоптатов эндо-\nметрия у женщин с генитальным эндометриозом в двух группах: I – без болевого синдрома; II – с болевым \nсиндромом. Использованы методы: световой микроскопии, иммуногистохимии, ПЦР-РВ. Результаты: коли -\nчество нейроэндокринных клеток (увеличение экспрессии NSE) выше во II группе у пациенток с болевым \nсиндромом почти в 2 раза (28,7±3,1 %) по сравнению с I группой – без болевого синдрома (15,6±2,4 %). Экс -\nпрессия S100: I группа – 0,11±0,09, II группа – 0,36±0,11. Экспрессия PGP 9.5: I группа – 0,8±0,21; II группа – \n1,26±0,01. Экспрессия TAC1, TRPV1, SCN9A, SCN11A в образцах эндометриоидной кисты значительно пре -\nвышала пороговый уровень (р<0,05). Экспрессия TRPA1 и P2RX3 отличалась незначительно по сравнению \nс контролем. Заключение: увеличение количества нейроэндокринных клеток в очаге нейроиммунногенного \nвоспаления при эндометриоидных кистах яичника является одним из ключевых триггеров в патогенезе эндо-\nметриоз-ассоциированных тазовых болей. NSE следует рассматривать в качестве перспективного маркера \nгенитального эндометриоза.\nКлючевые слова: генитальный эндометриоз, NSE, S100, PGP 9.5, хроническая тазовая боль\nObjective: to study the neuroendocrine component of neuroimmunogenic inflammation in genital endometriosis. \nMaterials: in the clinical study, fragments of endometrioid cysts and endometrial biopsy specimens were analyzed \nin women with genital endometriosis in two groups: I group – without pain syndrome; II group – with pain syndrome. \nMethods: light microscopy, immunohistochemistry, PCR-RT. Results: The number of neuroendocrine cells (increased \nNSE expression) was higher in the II group in patients with pain syndrome by almost 2 times (28.7±3.1 %) compared \nto group I without pain syndrome (15.6±2.4 %). Expression of S100: Group I – 0.11±0.09, Group II – 0.36±0.11. \nExpression of PGP 9.5: Group I – 0.8±0.21; Group II – 1.26±0.01. Expression of TAC1, TRPV1, SCN9A, SCN11A \nin endometrioid cyst samples was significantly higher than the threshold level (p<0.05). Expression of TRPA1 and \nP2RX3 differed insignificantly compared with the control. Conclusion: an increase in the number of neuroendocrine \ncells in the focus of neuroimmunogenic inflammation in endometrioid ovarian cysts is one of the key triggers in the \npathogenesis of endometriosis-associated pelvic pain. NSE should be considered as a promising marker of genital \nendometriosis.\nKey words: genital endometriosis, NSE, S100, PGP 9.5, chronic pelvic pain\n\n446446\noriginal  research\nmorphology\nОригинальные  исследОвания\nМорфология\nЭ\nндометриоз – хроническое, доброкаче-\nственное, эстроген-зависимое, мультифак-\nториальное гинекологическое заболевание, \nпри котором за пределами матки происходит \nразрастание элементов дифферонов эндоме-\nтрия, в частности клеток железистого эпителия, \nобразующего маточные железы, и соответствую-\nщих клеток стромы [1, 3, 4, 11, 18]. Эндометриоз \nобнаруживают у 10–15 % женщин репродуктив-\nного возраста с пиком в интервале от 25 до 35 лет \n[2, 3, 11, 18].\nВ зависимости от локализации различают ге -\nнитальный (внутренний и наружный) и экстраге -\nнитальный типы эндометриоза [1, 4]. Первый тип \nхарактеризуется наличием очагов поражения в \nпределах половых органов, в частности в яичниках \nс образованием эндометриоидных кист – наиболее \nчасто встречающаяся форма генитального эндо\n-\nметриоза, также называемая «шоколадная киста» \n[1, 3, 4]. При этом самым распространенным и в то \nже время специфическим симптомом является эн\n-\nдометриоз-ассоциированная хроническая тазовая \nболь (ХТБ), патогенез которой, как и механизм раз\n-\nвития овариального эндометриоза в целом, остает-\nся неясным и требует дальнейшего изучения. При \nэтом одним из ключевых механизмов развития ХТБ \nявляются регенерация и миелинизация нервных во\n-\nлокон в очаге эндометриоидного поражения [6, 10, \n11, 16] со специфическими провоспалительными \nизменениями [9, 15].\nНесмотря на то что достоверно установлена вза-\nимосвязь между плотностью нервных волокон и ней-\nрогенным воспалением, остаются малоизученными \nспецифические регуляторы активации роста этих во-\nлокон в зоне эндометриоидного поражения при дей-\nствии воспалительных факторов [9, 13].\nДетальное изучение типовых процессов иннер-\nвации в местах эндометриоидных очагов стало воз-\nможным с применением некоторых специфиче-\nских функциональных маркеров. Белок Protein Gene \nProduct 9.5 (PGP 9.5) является высокоспецифичным \nпан-нейрональным маркером. Так, обнаружение это-\nго белка указывает на наличие миелиновых и безми-\nелиновых нервных волокон [16]. Выявление группы \nкальций-связывающих белков S100 нейроэктодер-\nмальной природы необходимо для верификации от-\nдельных миелиновых волокон, в том числе леммоци-\nтов [9, 13].\nРост нервных волокон напрямую связан с изме-\nнением экспрессии ключевых генов, ответственных \nза ноцицептивную чувствительность [12]. К таким \nпродуктам экспрессии относятся катионные кана-\nлы с транзиторным рецепторным потенциалом (TRP \nchannels), в частности TRPA1 (анкириновые) и TRPV1 \n(ванилоидные). Эти каналы необходимы для форми-\nрования гиперчувствительности к тепловым и меха-\nническим раздражителям в условиях хронического \nвоспаления. Выявленное повышение уровня имму-\nнореактивности TRPV1 в эндометриоидных очагах \nсопровождается синдромом ХТБ [7]. Другие гены, ко-\nдирующие потенциал-зависимые натриевые каналы \nSCN9A, SCN11A, также влияют на ноцицепцию, обе-\nспечивая более активный ответ на раздражитель при \nряде болевых состояний воспалительного характера \n[12]. Считается, что развитие механической гиперал-\nгезии путем метаботропного ответа на выделяющий-\nся из окружающих клеток АТФ в условиях воспаления \nсвязано с семейством потенциал-зависимых пури-\nнергических рецепторов P2X [17]. Не менее важным \nгеном-регулятором ноцицепции является ТAC1, кото-\nрый кодирует субстанцию P и осуществляет переда-\nчу болевого сигнала в центральной нервной системе \n(ЦНС) [12].\nНесмотря на наличие множества белков-участ-\nников ХТБ, остается малоизученной роль нейроэн-\nдокринного компонента. Существует предположе-\nние, что выделяемые нейроэндокринными клетками \nбиогенные амины и пептидные гормоны участвуют в \nпатогенезе ХТБ. Для обнаружения нейроэндокрино-\nцитов используют специфический маркер – нейрон-\nспецифическая енолаза (NSE) [20]. \nЦель исследования: изучение нейроэндокринного \nкомпонента воспаления при генитальном эндометри-\nозе, сопровождаемого болевым синдромом.\nМатериал и методы. Выборочную совокупность \nсоставили женщины в возрасте 35±5 лет (n=42). Кри-\nтерием включения в исследование было наличие эн-\nдометриоидной кисты яичника. Пациентки были ран-\nдомизированы на 2 группы. Первая группа включила \n11 человек с бесплодием и наружным генитальным \nэндометриозом (НГЭ) без тазовой боли. Вторая груп-\nпа – 31 пациентку с наружным генитальным эндоме-\nтриозом, выраженным тазовым болевым синдромом, \nне получавших предварительно гормональной тера-\nпии.\nВсем пациенткам было выполнено оперативное \nлечение в объеме лапароскопической цистэктомии \nи/или резекции яичника, а также аспирационная би-\nопсия эндометрия. Материалом для исследования \nбыли капсула эндометриоидной кисты, прилежащие к \nней ткани яичника и аспират эндометрия. Исследова-\nние проводилось методами световой микроскопии, \nиммуногистохимии и ПЦР-диагностики.\nМорфологическое исследование. Для гистоло-\nгического исследования фрагментов стенок эндо-\nметриоидных кист использовали стандартный метод \n(фиксация формалином, заливка в парафин, окраска \nгематоксилином и эозином). \nИГХ-исследование проводили по стандартному \nпротоколу в автоматическом режиме в иммуногисто-\nстейнере Bond-Max («Leica», Германия). Первичные \nантитела (в готовом к использованию разведении), их \nклассы Ig и клоны приведены в таблице. Вторичные \nантитела (антимышиные) – кроличьи Cell Marque. Для \nкаждого маркёра выполнялись контрольные исследо-\nвания с целью исключения псевдопозитивных и псев-\nдонегативных результатов. Ядра клеток докрашивали \nгематоксилином Mayer. Интенсивность окрашивания \nсрезов оценивали согласно рекомендациям [4, 8] \n(ve): «–» – отсутствие экспрессии; «+» – слабая экс-\nпрессия (1–10 % клеток); «++» – умеренная экспрес-\nсия (11–50 % клеток); «+++» – выраженная экспрессия \n(высокоинтенсивная иммунопероксидазная реакция, \n≥51 % клеток). \nПолимеразная цепная реакция в режиме реаль-\nного времени (ПЦР-РВ). Исследование фрагментов \nэндометриоидных кист и биоптатов эндометрия про-\nводили согласно стандартному протоколу (стаби-\nлизация, гомогенизация, экстракция РНК, синтез и \nвыделение кДНК). Нормирование выполнено относи- \nтельно референсных генов домашнего хозяйства 18S, \nB2M, GAPDH. Гены и последовательность праймеров: \nTRPA1, forward, 5′-tggacaccttcttcttgcatt-3′, reverse, \n5 ′-tcatccatttcatgcagcac-3′ ;  TRPV1, forward, 5′ -agagtcacg-  \nctggcaacc-3′, reverse, 5′-ggcagagactctccatcacac-3′; \nSCN9A, forward, 5′-caacttttaagggatggacga-3′, reverse, \n\nМЕДИЦИНСКИЙ ВЕСТНИК СЕВЕРНОГО КАВКАЗА \n2017. Т. 12. № 4\nMedical news of north caucasus\n2017. Vоl. 12. Iss. 4\n447447\nТаблица \nИммуногистохимическая реакция (используемые антитела)\nАнтитела \n(фирменное название)\nКлон, Ig класс,  \nфирма, разведение Специфичность и характеристика\nБЕЛКИ КОМПОНЕНТОВ НЕРВНОЙ ТКАНИ\nMouse Monoclonal Antibody\nNeurospecific Enolase (NSE)\nClone MRQ-55, IgG2b\nCell Marque\nЦитоплазматический маркер. В норме: тело нейро-\nна, нейроэндокринные клетки\nMouse Monoclonal Antibody\nS100 Protein\nClone EP186, IgG1\nBio SB\nЦитоплазматический маркер. В норме: клетки, про-\nизводные ганглиозной пластинки (шванновские \nклетки, меланоциты и т. д.)\nMouse Monoclonal Antibody\nProtein Gene Product 9.5\n(PGP 9.5)\nClone BSB-46, Ig2b\nBio SB\nЦитоплазматический маркер. В норме: нейроны, ми-\nелиновые и безмиелиновые нервные волокна ЦНС \nи ПНС\nФАКТОРЫ ВОСПАЛЕНИЯ\nMouse Monoclonal Antibody\nCD10\nClone 56C6, IgG1\nNovocastra\nTM\nТрансмембранный маркер. В норме: предшествен -\nники В-лимфоцитов; миоэпителиоциты протоков мо-\nлочных желез и желчных канальцев, микроворсинки \nэпителия проксимального отдела нефрона\nMouse Monoclonal Antibody\nIL-1β\nClone E7-2-hIL1β, IgG2b\nSanta Cruz  \nBiotechnology, Inc\nЦитоплазматический маркер. Продуцируется акти-\nвированными макрофагами. Провоспалительный \nцитокин способствует активации лимфоцитов и их \nделению\nРЕЦЕПТОРЫ ЖЕНСКИХ ПОЛОВЫХ ГОРМОНОВ\nMouse Monoclonal\nAntibody\nEstrogen receptor (ER)\nClone 6F11, IgG1\nNovocastra\nTM\nЯдерный маркер. В норме: клетки эндометрия, яич-\nника и миометрия, а также клетки протоков мо-\nлочных желез. Клетки-мишени: матка, влагалище, \nмочеиспускательный канал, молочные железы, пе-\nчень, гипоталамус, гипофиз\nMouse Monoclonal Antibody\nProgesterone receptor \n(PRG)\nClone 16, SAN27, IgG1 \nNovocastra\nTM \nЯдерный маркер. В норме: клетки эндометрия, яич-\nника и миометрия, а также клетки протоков мо-\nлочных желез. Клетки-мишени: матка, влагалище, \nмочеиспускательный канал, молочные железы, пе-\nчень, гипоталамус, гипофиз\nПримечание. ПНС – периферическая нервная система.\nРезультаты. Микроскопическое описание эн -\nдометриоидных кист яичников I и II групп. Кисты вы -\nстланы кубическим эпителием с единичными рес -\nнитчатыми клетками; имеются частицы сплющенных \nэндометриоидных желез, а также отложения гема -\nтина и гемосидерина (локальный экстравазальный \nгемосидероз). Индекс васкуляризации высокий \n \n(рис. 1).  \nДанные иммуногистохимического исследования. \nВ группе пациенток с болевым синдромом отмечает-\nся стабильно высокая («ve+/3») положительная реак-\nция на антитела к NSE в эпителиальной выстилке эн-\nдометриоидных желез, а также в нейроэндокринных \nклетках, которые лежат маленькими группами, со-\nпровождая аденоматозный компонент и кровеносные \nсосуды. Мелкодисперсные гранулы визуализируются  \nв нейроэндокринных клетках, образующих островки в \nинтерстициальной ткани («ve+/2»). Средний уровень \nцитоплазматической иммунной реакции с антите-\nлами на NSE присутствует в эпителии эндометрио-\nидных желез и нейроэндокринных клеток в группе с \nбезболевым синдромом \n(рис. 1) . S100 в биоптатах \nII группы демонстрирует положительную реакцию в \nлеммоцитах миелиновых нервных волокон («ve+/3»), \nтогда как в леммоцитах и мантийных клетках нервных \nволокон I группы уровень иммунной реакции снижен \n(«ve+/2»). Следует отметить разницу в плотности за-\nнимаемого волокнами ареала (в разных полях зрения \nпри одинаковом увеличении микроскопа), а также \nв толщине нервных волокон: у пациенток II группы в \nэндометриоидных кистах эти показатели в два раза \nвыше по сравнению с аналогичными показателя-\nми у пациенток I группы. На увеличение плотности \nна единицу площади, занимаемой миелиновыми и \n5′-tcatatttgggctgcttgtct-3′; SCN11A, forward, 5′-acctgag- \ncctgaacaacagg-3′, reverse, 5′-tttgaactctctggctcgtg-3′; \nP2RX3, forward, 5′-ggcctttacttctgtgggagt-3′, reverse, \n5′-aaacttcttggctttgtactggtc-3′; TAC1, forward, 5′-gcctcag-\ncagttctttggat-3′, reverse, 5′-agcctttaacagggccactt-3′.\nПолученные результаты статистически обрабаты-\nвали с использованием программного пакета SPSS \n7.5 for Windows (IBM Analytics, США). Рассчитывали \nсреднеарифметические и среднеквадратичные от-\nклонения. Количественные данные, полученные в \nходе ПЦР-РВ, были проанализированы с использова-\nнием рангового дисперсионного анализа ANOVA. Для \nсравнения двух выборок использовали t-критерий с \nуровнем значимости p<0,05.\n\n448448\noriginal  research\nmorphology\nОригинальные  исследОвания\nМорфология\nОкрас- \nка\nГРУППЫ Аспират из полости  \nматки (контроль)I (Безболевой синдром) II (Болевой синдром)\nгематоксилин-эозин\n×20\n ×20\n ×20\nNSE\n×20\n ×40\n ×20\nS100\n×20\n ×20\n ×40\nPGP 9.5\n×20\n ×40\n ×20\nCD10\n×20\n ×20\n ×20\nРис. 1. Эндометриоидные кисты яичников (n=42). Окраска: гематоксилин и эозин; иммуногистохимические реакции  \nс антителами к NSE, S100, PGP 9.5 и CD10, докрашивание –  гематоксилином\n\nМЕДИЦИНСКИЙ ВЕСТНИК СЕВЕРНОГО КАВКАЗА \n2017. Т. 12. № 4\nMedical news of north caucasus\n2017. Vоl. 12. Iss. 4\n449449\nбезмиелиновыми волокнами, также указывает пан-\nнейрональный маркер PGP 9.5. Тем не менее имму-\nномечение в исследуемых группах определяется как \n«ve+/3». Положительная реакция на СD10 в обеих \nгруппах («ve+/3») доказывает эндометриоидную при-\nроду происхождения кист яичника, а также указывает \nна миграции лимфоидных элементов в очаг локаль-\nного воспаления. Провоспалительный цитокин IL-1β \nдемонстрирует высокую реакцию в эпителии эндоме-\nтриоидных кист у пациенток II группы по сравнению \nс I группой. Эндокринная функция в обеих группах в \nпределах возрастной физиологической нормы, что \nподтверждается положительной нуклеарной реакци-\nей с антителами к рецепторам эстрогенов и проге-\nстеронов («ve+/3»).\nСтатистические данные позволяют утверждать, \nчто количество нейроэндокринных клеток с положи-\nтельной реакцией с антителами к NSE выше у пациен-\nток с болевым синдромом почти в 2 раза (28,7±3,1 %) \nпо сравнению с I группой (15,6±2,4 %). Анализ уров-\nня экспрессии S100 в миелиновых нервных волокнах \n(леммоцитах) и их плотности (волокна/мм\n2 ) в выбо-\nрочной совокупности указывает на неоднородность \nпо данному признаку (p<0,05) в исследуемых груп-\nпах: I группа – 0,11±0,09; II группа – 0,36±0,11. При \nэтом общая плотность миелиновых и безмиелиновых \nнервных волокон (ИГХ-реакция с PGP 9,5) в груп-\nпах имеет следующие значения: I группа – 0,8±0,21; \nII группа – 1,26±0,01.\nАнализ экспрессии генов посредством ПЦР-РВ.  \nВ ходе оценки уровня экспрессии генов ноципетивных \nионных каналов и TAC1 с помощью измерения коли\n-\nчества мРНК соответствующих генов во фрагментах \nэндометриоидных кист и эутопического (контроль) \nэндометрия были выявлены существенные статисти\n-\nческие различия между исследуемыми образцами. \nЭкспрессия TAC1, TRPV1, SCN9A, SCN11A в образцах \nэндометриоидной кисты значительно и достоверно \nпревышала пороговый уровень контроля (р<0,05). \n \nВ это же время экспрессия TRPA1 \nи P2RX3 отличалась незначитель -\nно по сравнению с контролем. \nОбсуждение. Результаты \nданного исследования позволили \nопределить новую патогенети\n-\nческую концепцию формирова -\nния тазового болевого синдрома \nу женщин с НГЭ (с эндометри\n-\nоидными кистами яичников). \nУчитывая тот факт, что нейро -\nэндокринные клетки являются \nмногофункциональными медиа\n-\nторами, регулирующими функци -\nональную активность различных \nорганов [4, 5, 13, 19], локальное \nувеличение количества нейроэн\n-\nдокриноцитов в участке эндоме -\nтриоидного поражения (высокий \nуровень экспрессии NSE) при \nХТБ способствует секреции боль\n-\nшего количества биологически \nактивных веществ, в том числе \nразличных провоспалительных \nмедиаторов, нейтрофинов, нейропептидов и др. [2, \n5]. Опосредованно, через активные хемоаттрактан\n-\nты нейроэндокринные клетки способствуют повы -\nшению миграции макрофагов и других элементов \nвоспаления. Наряду с этим происходит стимуляция \nроста и ветвления нервных волокон. Тем самым уси\n-\nливается нейроиммуногенное воспаление в очаге \nэндометриоидного поражения с развитием гипер -\nчувствительности и гипералгезии, что в итоге при-\nводит к появлению болевого синдрома. Таким обра -\nзом, нейроэндокринные клетки являются одним из \nтриггеров в патогенезе ХТБ при эндометриоидных \nкистах яичника.\nОбнаруженные PGP 9.5- и S100-ИГХ-позитивные \nнервные волокна в интерстициальной ткани яичника \nс эндометриоидным поражением свидетельствуют \nо выраженном разрастании миелиновых и безми\n-\nелиновых нервных волокон у женщин, страдающих \nэндометриозом, и их способности иннервировать не \nтолько здоровые ткани яичника, но и ткани эндоме\n-\nтриоидной кисты [9, 10]. Результаты статистического \nанализа также показывают высокую степень корре\n-\nляции между плотностью выявленных нервных воло-\nкон и присутствием болевого синдрома у женщин с \nэндометриоидными кистами яичников. В эпителии \nэктопического эндометрия наблюдается стабильно \nвысокий уровень провоспалительного цитокина IL-1β \nи CD10 с присутствием прогестероновых и эстроге\n-\nновых рецепторов в клетках покровного эпителия и \nматочных желез, что свидетельствует о нейрогенном \nвоспалении в очагах поражения. \nНа основании проведенного ретроспективно -\nго исследования можно утверждать, что выражен -\nный рост нервных волокон в очагах эндометриоза \nу женщин, страдающих ХТБ, зависит от активности \nцитокинов и факторов роста, обусловливающих ло -\nкальное воспаление на фоне гормонального статуса \nпациенток. \nТак, на основании проведенного анализа (ПЦР-\nРВ) экспрессии генов [19], ответственных за ноци-\nцепцию и проведение сигнала в ЦНС, можно считать, \nчто патогенез ХТБ связан с развитием гиперчувстви-\nтельности и гипералгезии на фоне развившегося \nнейроиммуногенного воспаления (рис. 2). \nЗаключение. Увеличение количества нейроэн-\nдокринных клеток в очаге нейроиммунного воспале-\nния при эндометриоидных кистах яичника является \nодним из ключевых триггеров в патогенезе эндомет- \nриоз-ассоциированных тазовых болей. \nРис. 2. Роль нейроэндокринных клеток в патогенезе хронических тазовых болей \nпри наружном генитальном эндометриозе\n\n450450\noriginal  research\nmorphology\nОригинальные  исследОвания\nМорфология\nЛитература\t\n1. Адамян, Л. В. Генитальный эндометриоз. Современ-\nный взгляд на проблему / Л. В. Адамян, С. А. Гаспа-\nрян. – Ставрополь, 2004. – С. 228.\n2. Боровая, Т. Г. Источники и возрастные особенности \nэндометриоидных кист / Т. Г. Боровая // Морфоло-\nгия. – 2016. – № 3. – С. 41. \n3. Демяшкин, Г. А. Иммуногистохимическая характе-\nристика эндометриоза стенки кишки / Г. А. Демяш-\nкин, И. М. Терлоев, М. Н. Касанова, Я. С. Борисов // \nКрымский журнал экспериментальной и клинической \nмедицины. – 2017. – № 7 (4). – С. 40–45.\n4. Борисова, А. В. Сравнительный анализ липидного \nсостава перитонеальной жидкости и плазмы крови \nу пациенток с наружным генитальным эндометрио-\nзом и миомой матки / А. В. Борисова, В. В. Чаговец,  \nА. В. Козаченко [и др.] // Акушерство и гинеколо-\nгия. – 2017. – № 6 – С. 74–82.\n5. Телегина, И. В. Особенности репарации раны на \nматке после операции кесарева сечения / И. В. Теле-\nгина, И. Г. Нежданов, Р. В. Павлов [и др.] // Меди-\nцинский вестник Северного Кавказа. – 2013. – Т. 8, \n№ 2. – С. 89–92.  \n6. Arnold, J. Neuroimmunomodulatory alterations in non-\nlesional peritoneum close to peritoneal endometriosis /  \nJ. Arnold, G. F. Vercellino, V. Chiantera [et al.] // \nNeuroimmunomodulation. – 2013. – 20(1). – P. 9–18. \n7. Basbaum, A. I. Cellular and Molecular Mechanisms \nof Pain / A. I. Basbaum, D. M. Bautista, G. Scherrer,  \nD. Julius // Cell. – 2009. – Vol. 139. – P. 267–284.\n8. Dabbs, D. J. Diagnostic immunohistochemistry. Forth \nedition / D. J. Dabbs. – Philadelphia, PA: Elsevier/\nSaunders, 2014. – 960 р.\n9. Donato, R. Functions of S100 Proteins / R. Donato,  \nB. Cannon, G. Sorci, F. Riuzzi [et al.] // Curr. Mol. Med. – \n2012. – Vol. 13. – P. 24–57.\n10. Greaves, E. Elevated peritoneal expression and estrogen \nregulation of nociceptive ion channels in endometriosis / \nE. Greaves, K. Grieve, A. W. Horne, P. T. Saunders //  \nJ. Clin. Endocrinol. Metab. – 2014. – Vol. 99. – P. E1738–\n1743.\n11. Joseph, E. K. Vascular Endothelial Cells Mediate \nMechanical Stimulation-Induced Enhancement of \nEndothelin Hyperalgesia via Activation of P2X2/3 \nReceptors on Nociceptors / E. K. Joseph, P. G. Green,  \nO. Bogen [et al.]  // J. Neurosc. – 2013. – Vol. 33. – \nP. 2849–2859.\n12. Markham, S. M. Extrapelvic endometriosis / S. M. Mark-  \nham, S. E. Carpenter, J. A. Rock // Obstet. Gynecol. Clin. \nNorth Am. – 1989. – Vol. 16. – P. 193–219.\n13. Miller, E. J. The importance of pelvic nerve fibers in \nendometriosis / E. J. Miller, I. S. Fraser // Women’s \nhealth. – 2015. – Vol. 11, № 5. – P. 611–618.\n14. Missmer, S. A. The epidemiology of endometriosis /  \nS. A. Missmer, D. W. Cramer // Obstet. Gynecol. Clin. \nNorth Am. – 2003. – Vol. 30. – P. 1–19.\n15. Morotti, M. Peripheral changes in endometriosis-\nassociated pain / M. Morotti, K. Vincent, J. Brawn  \n[et al.] // Hum. Reprod. Update. – 2014. – Vol. 20. – \nP. 717–736. \n16. Poli-Neto, O. B. Increased capsaicin receptor TRPV1 \nin the peritoneum of women with chronic pelvic pain /  \nO. B. Poli-Neto, A. A. Filho, J. C. Rosa e Silva [et al.] // \nClin. J. Pain. – 2009. – Vol. 25. – P. 218–222.\n17. Tokushige, N. Nerve fibers in ovarian endometriomas /  \nN. Tokushige, R. Markham, P. Russell, I. S. Fraser // \nFertil Steril. – 2010. – Vol. 94 (5). – P. 1944–1947.\n18. Vercellini, P. Endometriosis: pathogenesis and \ntreatment / P. Vercellini, P. Vigan\nò, E. Somigliana,  \nL. Fedele // Nature Rev. Endocrinol. – 2014. – Vol. 10 (5). –  \nP. 261–275.\n19. Vigan ò, P. Endometriosis: epidemiology and aetiological \nfactors / P. Vigan ò, F. Parazzini, E. Somigliana,  \nP. Vercellini // Best Pract. Res. Clin. Obstet. Gynaecol. – \n2004. – Vol. 18. – P. 177–200.\n20. Wang, G. Neuroendocrine cells in eutopic endometrium \nof women with endometriosis / G. Wang, N. Tokushige,  \nP. Russell [et al.] // Hum. Reprod. – 2010. – Vol. 25. – \nP. 287–291.\n21. Zhang, X. Nerve fibres in ovarian endometriotic lesions \nin women with ovarian endometriosis / X. Zhang, H. Yao,  \nX. Huang [et al.] // Hum. Reprod. – 2010. – Vol. 25. – \nP. 392–397.\nreferences\n1. Adamyan L. V., Genital endometriosis. A modern view of \nthe problem. Stavropol. 2006.\n2. Borovaya T. G. Morfologiya. – Morphology. 2016;3:41. \n3. Demyashkin G. A., Terloyev I. M., Kasanova M. N., Bori-  \nsov I. S. Krymskij zhurnal jeksperimental’noj i klinicheskoj \nmediciny. – Crimean Journal of Experimental and \nClinical Medicine. 2017;7(4):40-45. \n4. Borisova A. V., Chagovets V. V., Kozachenko A. V., \nStarodubtseva N. L., Kononikhin A. S., Salimova D. F.,  \nKogan E. A., Adamyan L. V., Frankevich V. E., Suk-  \nhikh G. T. Akusherstvo i ginekologiya. – Obstetrics and \ngynecology. 2017;6:74-82. \n5. Telegina I., Nezhdanov I., Pavlov R., Aksenenko V., \nDemyashkin G. Meditsinskii vestnik Severnogo \nKavkaza. – Medical News of the North Caucasus. \n2013;8(2):89-92. \n6. Arnold J., Arnold J., Vercellino G. F., Chiantera V., \nSchneider A., Mechsner S. Neuroimmunomodulation.  \n2013;20(1):9-18. \n7. Basbaum A. I., Bautista D. M., Scherrer G., Julius D. Cell.  \n2009;139:267-284.\n8. Dabbs D. J. Diagnostic immunohistochemistry. Forth \nedition. Philadelphia, PA: Elsevier/Saunders. 2014.\n9. Donato R., Cannon B., Sorci G., Riuzzi F., Hsu K., We-  \nber D., Geczy C. Curr. Mol. Med. 2012;13:24-57.\n10. Greaves E., Grieve K., Horne A. W., Saunders P. T. J. \nClin. Endocrinol. Metab. 2014;99:E1738-1743.\n11. Joseph E. K., Green P. G., Bogen O., Alvarez P., Levi-  \nne J. D. J. Neuroscience. 2013;33:2849-2859.\n12. Markham S. M., Carpenter S. E., Rock J. A. Obstet. \nGynecol. Clin. North Am. 1989;16:193-219.\n13. Miller E. J., Fraser I. S. Women’s health. 2015;11(5):611-\n618.\n14. Missmer S. A., Cramer D. W. Obstet. Gynecol. Clin. \nNorth Am. 2003;30:1-19.\n15. Morotti M., Vincent K., Brawn J., Zondervan K. T., Bec-  \nker C. M. Hum. Reprod. Update. 2014;20:717-736. \n16. Poli-Neto O. B., Filho A. A., Rosa e Silva J. C., Barbo-  \nsa H. F., Candido Dos Reis F. J., Nogueira A. A. Clin. J. \nPain. 2009;25:218-222.\n17. Tokushige N., Markham R., Russell P., Fraser I. S. Fertil \nSteril. 2010; 94(5):1944-1947.\n18. Vercellini P., Vigan\nò P., Somigliana E., Fedele L. Nature \nRev. Endocrinol. 2014;10(5):261-275.\n19. Vigan ò P., Parazzini F., Somigliana E., Vercellini P. Best. \nPract. Res. Clin. Obstet. Gynaecol. 2004;18:177-200.\n20. Wang G., Tokushige N., Russell P., Dubinovsky S., \nMarkham R., Fraser I. S. Hum. Reprod. 2010;25:287-\n291.\n21. Zhang X., Yao H., Huang X., Lu B., Xu H., Zhou C.  \nHum. Reprod. 2010;25:392-397.\nСведения\tоб\tавторах:\nДемяшкин Григорий Александрович, врач-патологоанатом, старший преподаватель кафедры патологической анатомии;  \nтел.: 89262755302; е-mail: dr.dga@mail.ru\nОразов Мекан Рахимбердыевич, доктор медицинских наук, профессор кафедры акушерства и гинекологии с курсом перинатологии; \nтел.: 89152375292; е-mail: omekan@mail.ru\nЗакирова Яна Рявхатевна, аспирант кафедры акушерства и гинекологии с курсом перинатологии;  \nтел.: 89060931028; е-mail: bikmaeva90@mail.ru\nЖарков Николай Владимирович, кандидат биологических наук, ведущий научный сотрудник; \n \nтел.: 89653368683; е-mail: nickzharkov@mail.ru\nБатов Максим Александрович, студент 6 курса; тел.: 89261024871; е-mail: m.batov112@gmail.com\nБорисов Ярослав Сергеевич, студент 6 курса; тел.: 89175500946; е-mail: yarik_si_94@mail.ru","source_license":"CC0","license_restricted":false}