{"paper_id":"7edeaf36-4223-4d69-afb3-6dc6bd7f9234","body_text":"Статья поступила в редакцию 25.02.2026 г.\nЕлгина С.И., Большанина Е.Е., Сокирник М.Д., Большанина Е.А., Рудаева Е.В., Мозес К.Б., Мозес В.Г.\nКемеровский государственный медицинский университет, Клинический консультативно-диагностический центр им. И.А. Колпинского,\nКемеровский государственный университет г. Кемерово, Россия\nФАКТОРЫ РИСКА РЕЦИДИВИРОВАНИЯ ЭНДОМЕТРИОЗА ПОСЛЕ ХИРУРГИЧЕСКОГО ЛЕЧЕНИЯ: АНАЛИЗ ПРЕДИКТОРОВ\nЭндометриоз - это хроническое гинекологическое заболевание, при котором ткань, подобная эндометрию, развивается вне матки, вызывая разнообразные клинические проявления, включая хроническую боль, бесплодие и другие осложнения. Хирургическое вмешательство остается одним из основных методов лечения эндометриоза. Однако, научные исследования показывают, что риск рецидива остается значительным даже после успешно проведенной хирургической интервенции.\nКлючевые слова: эндометриоз; рецидивы; консервативное и хирургическое лечение\nЕ^^ S.I., Bolshanina E£., Sokirnik M.D., Bolshanina E.A., Rudaeva E.V., Moses K.B., Moses B.G.\nKemerovo State Medical University,\nClinical Consultative and Diagnostic Center named after I.A. Kolpinsky, Kemerovo State University, Kemerovo, Russia\nRISK FACTORS FOR ENDOMETRIOSIS RECURRENCE AFTER SURGICAL TREATMENT: AN ANALYSIS OF PREDICTORS\nEndometriosis is a chronic gynecological condition in which endometrial-like tissue develops outside the uterus, causing various clinical manifestations, including chronic pain, infertility, and other complications. Surgery remains one of the main treatments for endometriosis. However, research shows that the risk of recurrence remains significant even after successful surgery.\nKey words: endometriosis; relapses; conservative and surgical treatment\nМАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ\nЭндометриоз - это хроническое гинекологическое заболевание, при котором ткань, подобная Ретроспективно проанализированы истории бо-\nэндометрию, развивается вне матки, вызывая раз- лезни 400 пациенток в возрасте от 15 до 63 лет, про-\nнообразные клинические проявления, включая хро- оперированные в гинекологическом отделении № 2\nническую боль, бесплодие и другие осложнения. Кемеровской областной клинической больницы им.\nХирургическое вмешательство остается одним из С.В. Беляева в период с 2020-2023 гг. с диагнозом\nосновных методов лечения эндометриоза [1]. «Эндометриоз» (наружный генитальный, внутрен-\nОднако, научные исследования показывают, что ний генитальный, экстрагенитальный) (N80.0-N80.8). риск рецидива остается значительным даже после Критерии включения: перенесенное оператив-\nуспешно проведенной хирургической интервен- ное лечение по поводу эндометриоза; гистологиче-\nции. Это обстоятельство вызывает необходимость ское подтверждение диагноза; срок с момента опе-\nпоиска эффективных методов, способных умень- рации не менее 12 месяцев; наличие контрольного\nшить вероятность повторного развития заболева- ультразвукового исследования (УЗИ) не менее чем\nния. через 12 месяцев после оперативного лечения.\nЦель данного исследования - определить фак- Пациентки были распределены на 2 группы в\nторы, ассоциированные с рецидивом эндометриоза зависимости от наличия или отсутствия рецидива.\nпосле хирургического лечения. Первую группу (основную) с рецидивом заболева-\n10.24412/2686-7338-2026-2-71-75\nMAFLCX\nИнформация для цитирования:\nЕлгина С.И., Большанина Е.Е., Сокирник М.Д., Большанина Е.А., Рудаева Е.В., Мозес К.Б., Мозес В.Г. ФАКТОРЫ РИСКА РЕЦИДИВИРОВАНИЯ ЭНДОМЕТРИОЗА ПОСЛЕ ХИРУРГИЧЕСКОГО ЛЕЧЕНИЯ: АНАЛИЗ ПРЕДИКТОРОВ //Мать и Дитя в Кузбассе. 2026. №2(105). С. 71-75. How to Cite:\nЕ^™ S.I., Bolshanina Е.Е., Sokirnik M.D., Bolshanina E.A., Rudaeva E.V., Moses K.B., Moses B.G. RISK FACTORS FOR ENDOMETRIOSIS RECURRENCE AFTER SURGICAL TREATMENT: AN ANALYSIS OF PREDICTORS. Mother and baby in Kuzbass. 2026; 2(105): 71-75.\nния составили 58/400 (14,5%) женщин, вторую (группу сравнения) - 342/400 (85,5%) женщины без рецидива.\nРецидив эндометриоза диагностирован по клиническим и ультразвуковым признакам.\nСтатистический анализ проводился при помощи языка python в среде google colab с использованием статистического пакета scipy.stats. При нормальном распределении количественные переменные описывали с помощью средней арифметической (M). Для выявления статистически значимых различий между двумя группами использовался статистический тест Уэлча. При распределении, отличном от нормального, количественные переменные описывали с помощью медианы (Me) и интерк-вартильного размаха [Q1; Q3]. Для анализа использовали методы непараметрической статистики: критерий Манна-Уитни и критерий Краскела-Уоллиса. Для оценки прогностической значимости СА-125 использовались регрессионный анализ и метод ROC-кривых. Диагностическая эффективность модели определялась по площади под ROC-кривой (AUC), ее чувствительности, специфичности и точности. Для сравнения средних трех групп использовался тест ANOVA - однофакторный вариант. Для оценки медиан использовалась технология bootstrap. Различия считали статистически значимыми при p < 0,05.\nРЕЗУЛЬТАТЫ\nСредний возраст прооперированных женщин с эндометриозом составил 36,3 лет [35,54; 37,11]. Средний возраст пациенток с рецидивами эндоме-триоза - 27,74 [26,31; 29,18] лет, без рецидива -36,25 [35,36; 37,15] лет (ОШ = 3,8; 95% ДИ: 2,1-6,9; p < 0,001). Женщины с рецидивом эндометриоза имели статистически значимо более высокий уровень ИМТ - 30,0 [20,0; 34,0], чем пациентки без рецидива - 22,0 [17,0; 26,0] (ОШ = 3,2; 95% ДИ: 1,8-5,7; p < 0,001).\nХарактерное проявление эндометриоза в виде синдрома хронической тазовой боли у женщин с рецидивом наблюдалось значимо чаще (53/58; 91,4%) в сравнении с женщинами без рецидива (56/342; 16,4%) (ОШ = 18,4; 95% ДИ: 8,9-38,1; p < 0,001). Так же женщины с рецидивом заболевания значимо чаще имели наличие межменструальных выделений - 36/58 (62%) против 44/342 (7%) (ОШ = 9,6; 95% ДИ: 5,2-17,8; p < 0,001), диспареунию - 41/58 (70,7%) и 28/342 (8%), соответственно (ОШ = 14,2; 95% ДИ: 7,3-27,6; p < 0,001).\nВсе пациентки прооперированы лапароскопическим доступом в различных объемах.\nАнализ операционных протоколов поражения эндометриозом при первичном хирургическом лечении показал, что в группе женщин с рецидивом 17/58 (29,7%) имели наружный генитальный эндо-метриоз, 11/58 (18,9%) - внутренний, у такого же количества женщин 11/58 (18,9%) было сочетание наружного и внутреннего генитального эндометри-\nоза, у 6/58 (10,8%) женщин наблюдалось сочетание наружного, внутреннего и экстрагенитального эндометриоза, у аналогичного количества женщин (6/58; 10,8%) - наружный и экстрагенитальный эн-дометриоз, у 2/58 (2,7%) - внутренний и экстрагенитальный эндометриоз, у 5/58 (8,1%) - изолированный экстрагенитальный эндометриоз.\nЛокализация эндометриоза в группе женщин без рецидива не отличалась от женщин с рецидивом. 110/342 (32,2%) женщин имели наружный генитальный эндометриоз, 92/342 (26,9%) - внутренний, у 69/342 (20,2%) было сочетание наружного и внутреннего генитального эндометриоза, у 27/342 (7,9%) наблюдалось сочетание наружного, внутреннего и экстрагенитального эндометриоза, у 9/342 (2,6%) -наружный и экстрагенитальный эндометриоз, у 8/342 (2,3%) - внутренний и экстрагенитальный эндометриоз, у 27/342 (7,9%) - изолированный экс-трагенитальный эндометриоз. По локализации эн-дометриоза группы не имели статистически значимых различий (р > 0,01).\nОднако при детализации характера поражения были обнаружены различия. Глубокий инфиль-тративный эндометриоз был диагностирован у 34/58 (58,6%) пациенток с рецидивом и только у 62/342 (18,1%) пациенток без рецидива (ОШ = 5,9; 95% ДИ: 3,2-10,8; р < 0,001). При этом у женщин с рецидивом отмечался больший средний объем инфиль-тративных очагов (по данным МРТ/интраопераци-онной оценки) - 4,8 см3 [2,5; 8,1] против 1,5 см3 [0,5; 3,0] (ОШ = 2,8; 95% ДИ: 1,5-5,2; р < 0,001). Это объясняется сложностью полной циторедукции при эн-дометриозе и его склонностью к микроскопической персистенции, что согласуется с литературными данными [2, 3].\nВ группе с рецидивом доля пациенток с распространенными формами заболевания (стадии Ш-1У) составила 48/58 (82,8%), тогда как в группе без рецидива - 89/342 (26,0%) (ОШ = 9,2; 95% ДИ: 4,8-17,6; р < 0,001). Средний балл по шкале rASRM в группе рецидива был статистически значимо выше: 58 [42; 72] против 24 [16; 38] в группе без рецидива (р < 0,001). Это согласуется с многочисленными исследованиями, где тяжесть исходного заболевания является независимым предиктором повторного возникновения симптомов и очагов [4, 5]. Распределение пациенток по стадиям эндометрио-за (Г-^ по пересмотренной классификации Американского общества репродуктивной медицины) продемонстрировало четкую корреляцию с частотой рецидива (г = 0,52; ОШ = 9,2; 95% ДИ: 4,8-17,6; р < 0,001).\nСравнение объемов оперативного вмешательства на яичниках показало, что цистэктомия ассоциировалась с более высоким риском рецидива по сравнению с овариоэктомией. Среди пациенток с рецидивом цистэктомия была выполнена в 51/58 (87,9%) случае, в то время как в группе без рецидива этот показатель был ниже - 245/342 (71,6%) (ОШ = 2,5; 95% ДИ: 1,3-4,8; р < 0,01). Риск рецидива в сохраненной ткани яичника после цистэктомии может до-\n№2 (105) 2026\nстигать 30-50%, что объясняется трудностью визуального разграничения здоровой и пораженной ткани, а также возможным наличием микроочагов [6, 7].\nДооперационный уровень CA-125 был статистически значимо выше у пациенток, у которых впоследствии развился рецидив. Среднее значение CA-125 в группе с рецидивом составило 86,5 МЕ/мл [45,2; 142,0], в группе без рецидива - 32,1 МЕ/мл [18,5; 65,0] (ОШ = 3,7; 95% ДИ: 2,1-6,5; p < 0,001). Для оценки прогностической значимости СА-125 был проведен ROC-анализ (рис.). Площадь под кривой (AUC) составила 0,81 (95% ДИ: 0,75-0,87), что свидетельствует о хорошей прогностической способности маркера. С помощью анализа индекса Юдина определен оптимальный порог отсечения (cut-off): > 51 МЕ/мл. При данном пороге чувствительность метода составила 72,4%, специфичность - 78,1%, точность - 76,5%. Положительная прогностическая ценность (PPV) - 35,8%, отрицательная прогностическая ценность (NPV) - 94,3%. Высокий NPV позволяет использовать уровень CA-125 < 51 МЕ/мл для исключения высокого риска рецидива.\nПосле операции женщины получали консервативную терапию - диеногест, КОК, аГнРГ, левонор-гестрел в виде внутриматочной терапевтической\nсистемы, дидрогестерон и различные комбинации данных лекарственных препаратов. Самыми частыми назначаемыми препаратами после операции были КОК (8/58; 14%), диеногест (5/58; 9%), диеногест в сочетании с КОК (6/58; 10%), аГнРГ (4/58; 7%), аГнРГ в сочетании с КОК и дидрогестероном (3/58; 5%). Срок консервативного лечения составил в среднем 34,7 месяца (2,89 года) [0,5-4,0]. Не получали лечение после операции 25/58 (43%) женщин.\nЧерез 12 месяцев частота рецидива эндометрио-за составила 3/33 (9%) в группе женщин, принимавших гормональную терапию и 8/25 (32%) среди тех, кто не получал какого-либо лечения (ОШ = 4,8; 95% ДИ: 2,4-9,6; р < 0,01).\nОтмечено проградиентное течение заболевания - через 56 месяцев повышение частоты рецидива до 14/33 (42%) и 15/25 (60%) соответственно (р < 0,01). Средний срок до наступления рецидива у женщин в группе с терапией составил 4,28 года [3,11-5,45], а в группе без лечения - 2,36 года [1,73-2,99] (ОШ = 2,6; р < 0,01). В зависимости от терапии, наименьшие показатели рецидива отмечены у пациенток, принимавших диеногест с КОК в течение 3 лет и более. Средний срок до наступления рецидива в этой группе женщин составил 4,67 [2,57-6,77] года, что значимо превышает аналогич-\nРисунок\nROC-кривая СА-125 при эндометриозе\nFigure\nROC curve of CA-125 in endometriosis\nный показатель у пациенток с длительность терапии менее 3 лет (ОШ = 3,4; 95% ДИ: 1,8-6,4; p < 0,01).\nПри сборе анамнеза в отношении реализации репродуктивных планов выяснено, что пациентки, которые после операции успешно реализовали беременность спонтанную или в рамках ВРТ, имели меньшую частоту рецидива - 5/112 (4,5%) против 53/288 (18,4%) у женщин, не планировавших беременность в течение 2 лет после операции (ОШ = 4,1; 95% ДИ: 2,2-7,8; p < 0,001). Физиологическая аменорея и гормональные изменения во время беременности и лактации создают длительный период медицинской ремиссии, снижая риск рецидива. Отсутствие беременности, напротив, часто ведет к необходимости возобновления менструального цикла, что является стимулом для потенциально оставшихся очагов.\nВсе пациентки с рецидивом эндометриоза были повторно прооперированы в гинекологическом отделении. Более половины пациенток (38/58; 65%) имели рецидив в области предыдущих очагов, 20/58 (35%) - во вновь возникших локализациях. У 3/58 (5%) женщин рецидив эндометриоза диагностирован дважды. Две пациентки из трех не получали какую-либо гормональную терапию, а одна женщина принимала КОК в течение только 6 месяцев, как после первого оперативного вмешательства, так и после второго.\nЗАКЛЮЧЕНИЕ\nНа основании полученных данных можно сделать вывод, что молодой возраст, ожирение, отсутствие гормональной терапии после оперативного вмешательства ассоциируются с риском рецидива эндометриоза. Также к факторам риска рецидива\nэндометриоза можно отнести неполное удаление очагов во время оперативного лечения. Проведенный дополнительный анализ позволил выявить другие значимые предикторы: тяжелое течение заболевания (стадии III-IV rASRM), наличие глубокого инфильтративного эндометриоза, большой объем очагов, выполнение цистэктомии, а не овариоэк-томии, повышенный дооперационный уровень CA-125, а также отсутствие реализации репродуктивной функции в ближайшие годы после операции независимо от наступления спонтанной беременности или после ВРТ. Полученные данные свидетельствуют о том, что отсутствие послеоперационной гормональной терапии или ее короткий курс (менее 6 месяцев) были связаны с более высоким риском и более ранним развитием рецидива.\nВЫВОДЫ\nТребуются дальнейшие исследования и сбор большего количества информации для оценки факторов риска и определения статистически значимых различий. Однако уже сейчас очевидна необходимость стратификации пациенток по риску рецидива на основе комплексной оценки клинико-а-намнестических, лабораторных и хирургических данных для определения оптимальной послеоперационной тактики.\nИнформация о финансировании и конфликте интересов\nИсследование не имело спонсорской поддержки.\nАвторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией настоящей статьи.\nКОРРЕСПОНДЕНЦИЮ АДРЕСОВАТЬ:\nЕЛГИНА Светлана Ивановна 650056, г. Кемерово, ул. Ворошилова 22 а, ФГБОУ ВО КемГМУ Минздрава России Тел: 8 (3842) 73-48-56 E-mail: [email protected]\nЛИТЕРАТУРА / REFERENCES:\n1. As-Sanie S, Mackenzie SC, Morrison L, Schrepf A, Zondervan KT, Horne AW, Missmer SA. Endometriosis: A Review. JAMA. 2025; 334(1): 64-78. doi: 10.1001/jama.2025.2975\n2. Wang C, Lu Y, Ou M, Qian L, Zhang Y, Yang Y, et al. Risk factors for recurrent implantation failure as defined by the European Society for Human Reproduction and Embryology. Hum Reprod. 2025; 40(6): 1138-1147. doi: 10.1093/humrep/deaf042\n3. Du Y, Hu C, Ye C, Wu R. Risk factors for coexisting deep endometriosis for patients with recurrent ovarian endometrioma. Front Surg. 2022; 9: 963686. doi: 10.3389/fsurg.2022.963686\n4. Ling X, Wang T. Diagnostic and prognostic value of coagulation-related factors in endometriosis. Am J Transl Res. 2022; 14(11): 7924-7931.\n5. Boychuk AV, Miklashevska OA, Khlibovska OI, Yakymchuk YB, Nikitina IM, Herevych NV. Comorbid pathology of the mammary glands and endometriosis: risk factors and prognosis. Wiad Lek. 2024; 77(2): 247-253. doi: 10.36740/WLek202402109\n6. Zografou Themeli M, Nirgianakis K, Neumann S, Imboden S, Mueller MD. Endometriosis is a risk factor for recurrent pelvic inflammatory disease after tubo-ovarian abscess surgery. Arch Gynecol Obstet. 2023; 307(1): 139-148. doi: 10.1007/s00404-022-06743-6\n7. Xu P, Wang J, Zhang Y, Zhu L, Zhang X. Factors Affecting the Postoperative Bowel Function and Recurrence of Surgery for Intestinal Deep Endometriosis. Front Surg. 2022; 9: 914661. doi: 10.3389/fsurg.2022.914661\nИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРАХ\nЕЛГИНА Светлана Ивановна, доктор мед. наук, доцент, профессор кафедры акушерства и гинекологии им. проф. Г.А. Ушаковой, ФГБОУ ВО КемГМУ Минздрава России, 650056, г. Кемерово, ул. Ворошилова, д. 22а, Россия.\nE-mail: [email protected] ORCID 0000-0002-6966-2681 БОЛЬШАНИНА Елизавета Евгеньевна, студентка лечебного факультета, ФГБОУ ВО КемГМУ Минздрава России, 650056, г. Кемерово, ул. Ворошилова, д. 22а, Россия. E-mail: [email protected]\nСОКИРНИК Мария Дмитриевна, студентка лечебного факультета, ФГБОУ ВО КемГМУ Минздрава России, 650056, г. Кемерово, ул. Ворошилова, д. 22а, Россия. E-mail: [email protected]\nINFORMATION ABOUT AUTHORS\nELGINA Svetlana Ivanovna, doctor of medical sciences, docent, professor of the department of obstetrics and gynecology named after G.A. Ushakova, Kemerovo State Medical University, 650056, Kemerovo, Voroshilova St., 22a, Russia.\nE-mail: [email protected] ORCID 0000-0002-6966-2681 RUDAEVA Elena Vladimirovna, candidate of medical sciences, docent, docent of the department of obstetrics and gynecology named after G.A. Ushakova, Kemerovo State Medical University, 650056, Kemerovo, Voroshilova St., 22a, Russia.\nE-mail: [email protected] ORCID 0000-0002-6599-9906 BOLSHANINA Elizaveta Evgenievna, student of the faculty of general medicine, Kemerovo State Medical University, 650056, Kemerovo, Voroshilova St., 22a, Russia. E-mail: [email protected]\nБОЛЬШАНИНА Екатерина Александровна, врач акушер-гинеколог, зав. отделением акушерства и гинекологии, ГАУЗ ККДЦ им. И.А. Колпинского, 650066, г. Кемерово, Октябрьский пр., д. 53, к. 1, Россия. E-mail: [email protected]\nРУДАЕВА Елена Владимировна, канд. мед. наук, доцент, доцент кафедры акушерства и гинекологи им. Г.А. Ушаковой, ФГБОУ ВО КемГМУ Минздрава России, 650056, г. Кемерово, ул. Ворошилова, д. 22а, Россия.\nE-mail: [email protected] ORCID 0000-0002-6599-9906\nSOKIRNIK Maria Dmitrievna, student of the faculty of general medicine, Kemerovo State Medical University, 650056, Kemerovo, Voroshilova St., 22a, Russia.\nE-mail: [email protected]\nBOLSHANINA Ekaterina Aleksandrovna, obstetrician-gynecologist, head of the obstetrics and gynecology department, Clinical Consultative and Diagnostic Center named after I.A. Kolpinsky, 650066, Kemerovo, Oktyabrsky pr., 53, bldg. 1, Russia. E-mail: [email protected]\nМОЗЕС Кира Борисовна, ассистент кафедры поликлинической терапии и сестринского дела, ФГБОУ ВО КемГМУ Минздрава России, 650056, г. Кемерово, ул. Ворошилова, д. 22а, Россия. E-mail: [email protected] ORCID 0000-0003-2906-6217 МОЗЕС Вадим Гельевич, доктор мед. наук, профессор, директор медицинского института, ФГБОУ ВО КемГУ, 650000, г. Кемерово, ул. Красная, д. 6, Россия.\nE-mail: [email protected] ORCID 0000-0002-3269-9018\nMOZES Kira Borisovna, assistant of the department of polyclinic therapy and nursing, Kemerovo State Medical University, 650056, Kemerovo, Voroshilova St., 22a, Russia.\nE-mail: [email protected] ORCID 0000-0003-2906-6217 MOSES Vadim Gelievich, doctor of medical sciences, professor, director of the Medical Institute, Kemerovo State University, 650000, Kemerovo, Krasnaya Street, 6, Russia.\nE-mail: [email protected] ORCID 0000-0002-3269-9018\nny л n Контент доступен под лицензией Creative Commons Attribution 4.0 License\n^ ^ © Елгина CM, Большанина EE., Сокирник М.Д., Большанина ЕЛ., Рудаева Е.В., Мозес К.Б., Мозес В.Г.","source_license":"CC0","license_restricted":false}